Грибной сезон
(Быль)
Этот случай произошел еще
тогда, когда на пятой части суши, имеется в виду Советский Союз, «все было
хорошо». Не даром люди в возрасте сегодня говорят, мол, коммунизм проскочили –
и не заметили. В эту далекую заповедную пору у власти стоял генеральный
секретарь, в подчинении у которого были первые секретари самых различных
рангов. Вот такой «первый» и правил у нас в районе. Был он разумным мужиком, но
с пьяницами – крут, ой, как крут! Сам не мог пить – язва, поэтому, видимо, и
над остальными начальниками лютовал. Боялись его как огня. Из-за такой мелочи,
как лишняя рюмка, бывало, должности лишал. А с должностью начальника уходили такие
привилегии, как хорошая зарплата, служебная машина, положение в местном
обществе и т.д. и т. п. Поэтому в районе предпочитали выпивать где-нибудь на
свежем воздухе, причем в нерабочее время.
Вот и не большой но споенный
коллектив районной газеты с редактором во главе в конце рабочего дня отправился
в лес – сезон-то был грибной. По дороге заглянули в один из сельских магазинов,
чтобы закупить самое необходимое для любой вылазки на природу, правильно,
водку. Правда, редактор, Николай Петрович Сабуров, по привычке, как говорили в
редакции «зажался», т. е. начал плести небылицы о том, что жена «выгребла».
Приехали на место. Немного
походили по лесу – какая там «тихая охота», когда водка «стынет»! Сели
выпивать. Редактор, хотя и внес самую скромную лепту в приобретение «напитка
богов», назначил сам себя тамадой. Сел, правда, спиной к дороге – вдруг
начальство нелегкая принесет! Причем наливает водку в стакан строго в
зависимости от своего личного отношения к сотруднику. Иванов в свояках числится
– ему больше. Сидоров любит нашептать начальству на ушко – получай, иуда, своих
30 Серебреников. Старик Собакин вчера «права качал» - ему поменьше. Себе налил
полный стакан – еще чуть-чуть и через борта потечет целебная жидкость. На это
все «гадство» осуждающе смотрит водитель Петя. Ему вообще нельзя – за рулем.
Хоть он из-за руля своего вылез, но по-прежнему нельзя - компанию еще назад, в
город везти нужно. Смотрел он смотрел на такую хрень и вдруг как закричит
дурным голосом:
-Здравствуйте, Геннадий
Тимофеевич, грибочки собираете?
Геннадием Тимофеевичем звали
«первого», который наводил ужас на начальство. И при этом имени рука у
редактора разжалась сама собой и стакан полетел на траву, упал и из него, как в
замедленной съемке, полилась водка. Она растеклась и жадно впиталась почвой.
Старик Собакин, так называли заведующего отделом сельского хозяйства за собачий
характер и предпенсионный возраст, громко сглотнул. И тишина, мертвая тишина. Редактор
медленно оборачивается и с недоумением осматривается. Никакого Геннадия Тимофеевича
не видно. Лицо редактора становится красным, рот раскрывается в грозном рыке и
из него вылетают в том числе и нецензурные выражения.
Но с Пети как с гуся вода.
Ведь он в привилегированном положении. Ведь к нему обращается грозный редактор,
когда нужно от тещи забрать кабанчика, «отскочить» к подружке и т. д. и т. п. Излив свою черную душу на Петра,
редактор суетливо зашарил по карманам.
- Где-то была, была, от жены
прятал! – хрипел он.
И нашел таки «зажатую»
пятерочку, хоть недавено утверждал, что рубля нет. Но неутоленная жажда даже с
почек вымывает камни.
